stringbasso | Йорис Ван Бладел: расползающаяся по Европе угроза

В Европе нет единого мнения по поводу опасностей, которые ей угрожают. В дискуссии на тему безопасности
называют три основных источника угроз: Россия, международный терроризм и экономическая нестабильность,
пишет бельгийский военный аналитик Йорис Ван Бладел.

Вы когда-нибудь слышали о городе Вервье в Бельгии? Нет? Ничего удивительного, сами бельгийцы мало что о нем знали. Это небольшой город с населением примерно 55 000 человек в восточной части страны, недалеко от границы с Германией. В XIX веке этот город был одним из промышленных центров, славился своим суконным и текстильным производством. Начиная с 1950-х годов Вервье из-за международной конкуренции и отсутствия промышленных инноваций страдает от (неудачной) реструктуризации экономики.

Сегодня Вервье, бывший некогда промышленным символом, переживает не лучшие времена: в городе высокая безработица (22%), большой удельный вес мигрантов (11%) и стареющее население. Социальные причины и географическое положение города стали причиной того, что Вервье облюбовали возвращающиеся из Сирии и Ирака бывшие боевики т.н. «Исламского государства».

Вечером 15 января Бельгия испытала шок, когда все телеканалы, прервав обычные программы, до поздней ночи передавали тревожные сообщения. Через неделю после террористических атак в Париже бельгийская полиция и служба безопасности именно в Вервье провели спецоперацию по задержанию исламистов, в ходе которой два террориста были убиты, а один был тяжело ранен и арестован. По данным разведки, вечером того же дня радикально настроенные террористы планировали напасть на полицейский участок с твердым намерением отсечь голову полицейскому.

К теракту предположительно имел отношение скрывающийся в Греции боевик «Исламского государства», бельгиец по национальности, якобы координировавший нападение. Полицейская операция в Вервье являлась частью масштабной операции, в ходе которой в нескольких местах в окрестностях Брюсселя были задержаны радикальные исламисты. Одновременно в других уголках Европы, в том числе в Греции и Франции, прошли скоординированные операции.

17 января правительство Бельгии приняло решение повысить уровень террористической угрозы со второго до третьего (всего в стране введены четыре уровня угрозы) на всей территории страны. (После нападения на редакцию журнала Charlie Hebdo и кошерный магазин в Париже Франция ввела высший, четвертый уровень террористической угрозы, который в национальной системе тревожного оповещения об уровне угрозы Vigipirate именуется пурпурным. В Нидерландах третий уровень угрозы действует с марта 2013 года.) В бельгийской системе анализа опасности третий уровень означает, что угроза террористической атаки «правдоподобна и вероятна».

На помощь полиции были направлены военные подразделения для защиты слабых мест, которые могут стать целью вероятных атак, в том числе еврейские общины Антверпена и Брюсселя. И ничего удивительного в этом нет, поскольку среди европейских стран именно Бельгия отличилась тем, что ее граждане особенно активно едут воевать на стороне «Исламского государства». По оценке Международного центра по изучению террористической радикализации и политического насилия, из стран Западной Европы воевать в рядах суннитских группировок в Сирии и Ираке отправились около 4000 человек.

По данным того же центра, больше всего в рядах боевиков насчитывается граждан крупнейших европейских стран: Франции, Великобритании и Германии. В процентном отношении к численности населения больше всего их из Бельгии, Дании и Швеции. Например, из Бельгии на стороне «Исламского государства» воюют 440 человек, т.е. 40 человек на каждый миллион жителей. (Удивительно, что Центр изучения террористической радикализации ничего не сообщает о воюющих в Сирии выходцах из стран Балтии, Польши или других стран Цент-ральной Европы. Это резко конт-растирует с данными по Балканским странам, немало граждан которых воюют в Сирии и Ираке, и России – из этой страны воюют 800-1500 человек).

Если предположить, что 30 процентов боевиков «Исламского государства» вернется на родину, как отмечается в докладе упомянутого центра, то бельгийской полиции придется держать под постоянным наблюдением около 130 человек. Теоретически, для того чтобы не выпускать из поля зрения одного боевика, вернувшегося из Сирии, понадобится 24 полицейских, следовательно, для того чтобы справится с задачей, потребуется (теоретически) около 3000 полицейских. Это примерно семь процентов личного состава полиции Бельгии. Иными словами: террористическая угроза в Бельгии и многих других странах Западной Европы вполне реальна, и власти присваивают ей самый высокий уровень.

На это обстоятельство обратили внимание авторы многих статей, опуб-ликованных в те дни, когда в начале февраля в Мюнхене проходила конференция по безопасности. В Великобритании и Франции самой большой угрозой считают международный терроризм, в Германии и Италии наибольшее беспокойство вызывает экономическая стабильность, в Польше 78 процентов населения считают, что угрозу для их страны представляет ситуация на Украине.

Это говорит о том, что в Европе нет единого мнения по поводу опасностей, которые ей угрожают. Если подходить к делу схематически и несколько упрощенно, то можно сказать, что в нынешней европейской дискуссии о безопасности доминируют три основных источника угрозы: Россия, международный терроризм и экономическая нестабильность.

Эти три угрозы можно считать своего рода объединенными рисками, так как, например, конфликт на Украине, энергетическая безопасность, возвращение холодной войны связаны с Россией, угроза религиозного, прежде всего исламского, радикализма имеет отношение к международному терроризму, а экономический кризис, стабильность евро и экономическая ситуация в Южной Европе, особенно в Греции, Испании, Португалии и на Кипре, связаны с проб-лемой экономической стабильности.

К этим трем угрозам относятся по-разному в зависимости от истории и географического положения конкретного государства. Поэтому и население разных стран оценивает их очень по-разному: страны Западной Европы оценивают исходящую от России угрозу намного ниже, чем страны Восточной и Северной Европы. Чем дальше на восток, чем серьезнее относятся к исходящей от России опасности. Аналогичная тенденция, только в обратном направлении, прослеживается в случае с международным исламским терроризмом: чем дальше на запад, тем серьезнее считают эту угрозу.

Но различия прослеживаются и между севером и югом: так, на юге серьезной проблемой считают экономическую нестабильность, на севере ей не придают такого большого значения.

Разумеется, при таком схематическом подходе существует опасность упрощения реального положения дел. В Европе прослеживается своего рода «соревнование», в котором восток и запад, север и юг в дискуссии по проблемам безопасности стараются представить «свою» угрозу как самую серьезную, рассчитывая таким образом по максимуму привлечь средства для борьбы именно со «своей» угрозой.

Именно этим можно объяснить, почему президент Украины Петро Порошенко, выступая в Давосе, сравнил нападения исламистских террористов в Париже и Брюсселе с трагическими последствиями обстрелов двух автобусов в Восточной Украине. Если исходить из описанной выше логики, то с точки зрения политической выступление Порошенко вполне понятно. Но на интеллектуальном уровне впечатление от выступления не вызвало особого отклика в Западной Европе.

Поэтому в рамках европейской дискуссии на тему безопасности лучшая стратегия – называть вещи своими именами: конфликт между Россией и Украиной – это пример гибридной войны, которая все больше перерастает в обычную войну, где цент-ральным вопросом становится территория; проблема возвращающихся в Западную Европу боевиков «Исламского государства» – это пример того, что директор Центра по изучению радикализации и политического насилия Петер Р. Нойман называет новым терроризмом, в котором насилию придается крайне символическое значение.

Postimees.ru»Газета Pluss