![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stringbassoОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
kado4nikov в Герой Украины Сергей Нигоян, погибший ровно год назад
kado4nikov в Герой Украины Сергей Нигоян, погибший ровно год назад Ровно год назад 22 января на Майдане погиб один из защитников Майдана, героев Украины - Сергей Нигоян. В возрасте 20 лет. Уроженец и житель села Березноватовка Днепропетровской области. Его семья переехала в Украину, спасаясь от войны в Нагорном Карабахе. Бывший студент Днепродзержинского колледжа физического воспитания. На Евромайдан приехал 8 декабря 2013, участвовал в его охране.
О первом погибшем активисте евромайдана Сергее Нигояне «ФАКТЫ» рассказали 22 января. Двадцатилетний парень погиб в ночь на 22-е во время столкновений митингующих с «Беркутом» на улице Грушевского. Сергея поразили из огнестрельного оружия. Это произошло в тот момент, когда в сторону митингующих в очередной раз полетели шумовые гранаты. Однако очевидцы уверяют — в парня стреляли сверху. Скорее всего, его убил снайпер, находившийся на пятом или шестом этаже соседнего здания.
«Вот увидите, мы своего добьемся. Главное — делать это мирно и не допустить кровопролития»
Сергей Нигоян не состоял в радикально настроенных организациях и ни разу не был замечен в провокациях или драках. Между тем на Майдане он был хорошо известен. Большинство митингующих видели Нигояна в числе охранников евромайдана. В отличие от других активистов, он мало с кем разговаривал и старался ни на секунду не покидать пост. Многие даже не знали, как его зовут. Но все видели, что около Лядских ворот темноволосый парень с армянским флагом дежурит день и ночь.
— Глядя на него, нельзя было сказать, что он просто стоит. Скорее, несет службу, — говорит активистка евромайдана Ольга Никитюк. — И так каждый день. На улице мороз, ветер, а он все равно там. Весь съежится, посинеет, но не уходит. Видя парня каждый день на одном и том же месте, мы с друзьями прозвали его гвардейцем. Он всегда был очень серьезным и сосредоточенным. Но нельзя было не заметить, что у него добрый взгляд.
— Я ночами разносила чай на площади, — вспоминает активистка Мириам. — Было холодно. Сергей стоял в охране со стороны Лядских ворот и, в отличие от многих других охранников, практически никогда не покидал пост. Когда я подошла к нему, он взял чай и в знак благодарности поцеловал мне руку. Спросил, как меня зовут. Так и познакомились. Спустя неделю я заметила, что у него нет перчаток. Принесла. «Что же вы молчали?» — говорю. А он плечами пожимает, улыбается. Никогда ни о чем не просил. Каждую ночь честно нес дозор. Его запомнили многие. Колоритный такой. Думала, откуда-то из Закарпатья. Оказалось, из Днепропетровска…
— Сережа приехал из села Березноватовка Днепропетровской области, — подтверждает художник Борис Егиазарян. — Мы познакомились всего полтора месяца назад, но этот парень уже успел стать для меня родным. Я часто бывал на Майдане, и однажды мне рассказали, что около Лядских ворот на посту стоит красавец с армянским флагом. Оказалось, в Киев он приехал один. Пришел в штаб евромайдана, сказал, что хочет помогать. «И не побоялся? — спросил я. — Один, без друзей, в чужом городе…» — «Не надо бояться, — ответил Сережа. — Если мы сами не будем бороться за свои права, разве кто-то сделает это за нас?» Он говорил очень спокойно, но уверенно. С каждой минутой он мне все больше нравился. «Может, я и наивный, — добавил Сережа. — Но я считаю, что зло не должно побеждать. А Бог все видит. Поэтому рано или поздно победит добро».
Мы разговаривали минут тридцать. Сергей оказался верующим человеком. Когда заговорили о Боге, он достал из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенный листок бумаги. Там была молитва «Отче наш» на армянском языке. Сережа признался, что хочет вставить этот листок в рамку и повесить над постом, который охраняет. «Вот увидите, мы своего добьемся, — сказал он. — Главное — делать это мирно и не допустить кровопролития». Разговаривая с парнем, я бы ни за что не подумал, что ему всего двадцать лет. И это не из-за бороды, которая прибавляла ему лет пять. Передо мной стоял взрослый и мудрый человек. Он был похож на проповедника.
С тех пор мы виделись регулярно. Вернее, я сам его находил, чтобы поговорить. Не знаю, чем это объяснить, но после бесед с Сережей на душе становилось легче. На Майдане у него, кстати, практически не было друзей. Как приехал сюда один, так в основном один и стоял. Но с тех пор как мы познакомились, стояли вместе. Когда становилось очень холодно, я уговаривал его хотя бы сходить за чаем. «А еще лучше пойди в Дом профсоюзов и поспи, — предлагал. — Спишь ведь по два часа в сутки — куда это годится? Приляг хоть на пару часиков». «Спасибо, — улыбался Сережа. — Но вы не переживайте, я не замерз». А у самого зуб на зуб не попадает… Он, кстати, очень хорошо говорил на украинском, совсем без акцента. Оказалось, Сережа родился в Украине. В 1992 году его семья переехала из Армении, спасаясь от войны в Нагорном Карабахе. «Я очень люблю украинский язык, украинские стихи, — признался однажды Сергей. — Хотите, Шевченко вам прочитаю?» И прочитал поэму «Кавказ». Я еще долго был под впечатлением. Он так читал эти строки, что хотелось плакать… «Я тоже пишу стихи, — улыбнулся Сережа. — Однако свои наизусть не помню. Как-нибудь потом покажу вам их». Мне захотелось написать его портрет. «А что? Давайте! — рассмеялся парень. — Но сначала революцию выиграем. А как только победим — я сразу к вам, в мастерскую…»
«Сергей мечтал стать артистом. У этого парня были все шансы поступить в театральный колледж»
— Меня этот человек тоже очень удивил и вдохновил, — признается исполняющий обязанности художественного руководителя Черкасского драмтеатра Сергей Проскурня. — Мы как раз работали над проектом «Наш Шевченко». Услышав, как Сергей читает стихи, решили записать с ним сюжет. Сережа прочитал отрывок из поэмы «Кавказ»: «Борітеся — поборете! Вам бог помагає! За вас правда, за вас слава І воля святая!» Видеоролик, на котором Сергей на фоне баррикад произносит эти слова, в интернете посмотрели несколько тысяч человек. Узнав, что Сергей мечтает стать артистом, я позвонил режиссеру Владимиру Петренко, руководителю днепропетровского театра «Веруем». Володя сказал, что Сергей может к нему прийти. У этого парня были все шансы поступить в театральный колледж.
— Ночи на Майдане дали о себе знать, — сетует Борис Егиазарян. — Сережа осунулся, похудел. И сильно простудился. Стоял с температурой, кашлял. Я по-отцовски начал за него переживать. «Ты Майдану нужен живым, — говорил. — Поэтому поезжай домой, хотя бы на пару дней». В конце концов Сережа согласился. Видимо, ему стало совсем плохо. Через несколько дней он действительно уехал. С тех пор мы не виделись. Я был уверен, что он в безопасности, лечится. А во вторник вдруг появилось нехорошее предчувствие. Такое было в 2002 году, когда погибла в аварии моя дочь. Сейчас корю себя: и почему не позвонил Сереже? Может, я смог бы как-то ему помочь, защитить… Включив в среду утром новости, не поверил своим глазам. «Погиб активист евромайдана Сергей Нигоян». Этого не может быть. Это какая-то ошибка!
После его смерти я слышал разные высказывания. В том числе и те, что Сергей наверняка был каким-то радикалом, сам лез на рожон. Ложь. Все, кто его знал, подтвердят: он хотел только мирного протеста. Погиб человек, который стоял за добро и справедливость. Сколько раз он не пускал на территорию евромайдана тех самых «титушек»… Если он и оказался в горячей точке, то только, чтобы кого-то защитить. Сережа не из тех людей, кто бросает камни. Он, скорее, оказывал помощь тем, в кого эти камни попадали.
В среду вечером стало известно, что Сергей получил три огнестрельных ранения: в голову, в шею и в грудь. Его расстреляли свинцовой картечью. После вскрытия тело Сергея отвезут на родину в Днепропетровскую область. Он был единственным ребенком в семье.
«Даже если бы он знал, что погибнет, все равно оттуда не ушел бы. Людей в беде не оставил бы»
Зная, что родители будут просить его не ходить на революцию, Сергей даже не сообщил им, куда поехал. В начале января парень рассказал об этом журналистке Кристине Бердинских, написавшей о нем статью. После гибели Сергея Кристина дала «ФАКТАМ» расшифровку первого и единственного интервью активиста:
«Я выехал из Днепропетровска еще 7 декабря. С 8-го декабря стою на посту.
— Видела, вы в охране стоите, видела вас и на Мальтийской кухне — вы там дрова колете…
— Я помогаю им в свободное время. На Майдане нет „наших“ и „не наших“. В моем понятии здесь [переходит на украинский] усі повинні бути єдині. Без цього перемоги не може бути.
— Что еще вы делали? Я вижу, вы постоянно чем-то занимаетесь.
— В охране стою и на кухне помогаю. Кроме этого, общаюсь с украинцами. Мені подобається українська мова, українці. Тому що я народився серед них і буду серед них проживати. І це мій обов'язок.
— Где живете? В палатке?
— В палатке или в Доме профсоюзов. Где найдется свободное место.
— Не устали?
— Я не устал. Иногда возникает мысль, что нет никаких сдвигов… Но если будет опасность, я буду в первых рядах.
— Вы приехали сам?
— Сам. Сосед довез меня до Днепропетровска, а там я сел в местную маршрутку. Час-полтора ездил по городу, искал, где собирается Майдан, где собираются люди. Ходил, искал, искал — и никого не нашел. Решил подойти на железнодорожный вокзал. Подумал: чего ждать? Купил билет. Через пару часиков сел и уехал в Киев. А уже с Майдана перезвонил отцу. Он интересуется: „Где ты?“ Отвечаю: „На Майдане“. Отец спрашивает „В Днепропетровске?“ Я говорю: „В каком Днепропетровске? В Киеве!“ Он сразу: „Куда ты? Зачем? Смотри, ни в какие стычки не влезь“. Я не участвую в таких вещах. Оно мне не надо. Потому что никто обо мне не позаботится, кроме меня самого. Хотя ходили мы с одной девочкой из Одессы к внутренним войскам на Банковой, общались… Один из бойцов открыто со мной поделился: „Нам приказ дали. Мы не можем иначе. Мы же вас не бьем, бьет „Беркут“… А мы просто стоим. Нам дали приказ, загнали сюда, в глухой угол“.
— Почему приехал на Майдан?
— Я смотрел по телевизору, что происходит, ночами не спал, следил за новостями. Потом решил ехать. Это мое будущее».
«Видела его в ту ночь на Грушевского, — написала в социальной сети „Фейсбук“ киевлянка Юлия. — Сергей помогал раненым, отводил их к врачам. Еще 19 января, когда все только началось, он первый бросился на помощь пострадавшим… Мы были мало знакомы, но я поняла одно: даже если бы он знал, что погибнет, все равно оттуда не ушел бы. Людей в беде не оставил бы».
…Когда в среду утром корреспондент «ФАКТОВ» позвонила родным Сергея, они еще не знали, что он погиб.
— Уговаривали Сережу остаться дома, но он опять поехал на Майдан, — сказал его родственник. — «Если не я, то кто?» — спрашивает. Мы с ним каждый день созванивались, в основном по вечерам. Позвонил он и вчера. «Все в порядке, — сказал бодрым голосом. — Баррикады стоят, мы тоже не сдаемся. Я сейчас на улице Грушевского. Тут стреляли, но уже, кажется, перестали. Вы только не переживайте». А сегодня почему-то не отвечает… Может, звонок не слышит?
Герои не умирают!
О первом погибшем активисте евромайдана Сергее Нигояне «ФАКТЫ» рассказали 22 января. Двадцатилетний парень погиб в ночь на 22-е во время столкновений митингующих с «Беркутом» на улице Грушевского. Сергея поразили из огнестрельного оружия. Это произошло в тот момент, когда в сторону митингующих в очередной раз полетели шумовые гранаты. Однако очевидцы уверяют — в парня стреляли сверху. Скорее всего, его убил снайпер, находившийся на пятом или шестом этаже соседнего здания.
«Вот увидите, мы своего добьемся. Главное — делать это мирно и не допустить кровопролития»
Сергей Нигоян не состоял в радикально настроенных организациях и ни разу не был замечен в провокациях или драках. Между тем на Майдане он был хорошо известен. Большинство митингующих видели Нигояна в числе охранников евромайдана. В отличие от других активистов, он мало с кем разговаривал и старался ни на секунду не покидать пост. Многие даже не знали, как его зовут. Но все видели, что около Лядских ворот темноволосый парень с армянским флагом дежурит день и ночь.
— Глядя на него, нельзя было сказать, что он просто стоит. Скорее, несет службу, — говорит активистка евромайдана Ольга Никитюк. — И так каждый день. На улице мороз, ветер, а он все равно там. Весь съежится, посинеет, но не уходит. Видя парня каждый день на одном и том же месте, мы с друзьями прозвали его гвардейцем. Он всегда был очень серьезным и сосредоточенным. Но нельзя было не заметить, что у него добрый взгляд.
— Я ночами разносила чай на площади, — вспоминает активистка Мириам. — Было холодно. Сергей стоял в охране со стороны Лядских ворот и, в отличие от многих других охранников, практически никогда не покидал пост. Когда я подошла к нему, он взял чай и в знак благодарности поцеловал мне руку. Спросил, как меня зовут. Так и познакомились. Спустя неделю я заметила, что у него нет перчаток. Принесла. «Что же вы молчали?» — говорю. А он плечами пожимает, улыбается. Никогда ни о чем не просил. Каждую ночь честно нес дозор. Его запомнили многие. Колоритный такой. Думала, откуда-то из Закарпатья. Оказалось, из Днепропетровска…
— Сережа приехал из села Березноватовка Днепропетровской области, — подтверждает художник Борис Егиазарян. — Мы познакомились всего полтора месяца назад, но этот парень уже успел стать для меня родным. Я часто бывал на Майдане, и однажды мне рассказали, что около Лядских ворот на посту стоит красавец с армянским флагом. Оказалось, в Киев он приехал один. Пришел в штаб евромайдана, сказал, что хочет помогать. «И не побоялся? — спросил я. — Один, без друзей, в чужом городе…» — «Не надо бояться, — ответил Сережа. — Если мы сами не будем бороться за свои права, разве кто-то сделает это за нас?» Он говорил очень спокойно, но уверенно. С каждой минутой он мне все больше нравился. «Может, я и наивный, — добавил Сережа. — Но я считаю, что зло не должно побеждать. А Бог все видит. Поэтому рано или поздно победит добро».
Мы разговаривали минут тридцать. Сергей оказался верующим человеком. Когда заговорили о Боге, он достал из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенный листок бумаги. Там была молитва «Отче наш» на армянском языке. Сережа признался, что хочет вставить этот листок в рамку и повесить над постом, который охраняет. «Вот увидите, мы своего добьемся, — сказал он. — Главное — делать это мирно и не допустить кровопролития». Разговаривая с парнем, я бы ни за что не подумал, что ему всего двадцать лет. И это не из-за бороды, которая прибавляла ему лет пять. Передо мной стоял взрослый и мудрый человек. Он был похож на проповедника.
С тех пор мы виделись регулярно. Вернее, я сам его находил, чтобы поговорить. Не знаю, чем это объяснить, но после бесед с Сережей на душе становилось легче. На Майдане у него, кстати, практически не было друзей. Как приехал сюда один, так в основном один и стоял. Но с тех пор как мы познакомились, стояли вместе. Когда становилось очень холодно, я уговаривал его хотя бы сходить за чаем. «А еще лучше пойди в Дом профсоюзов и поспи, — предлагал. — Спишь ведь по два часа в сутки — куда это годится? Приляг хоть на пару часиков». «Спасибо, — улыбался Сережа. — Но вы не переживайте, я не замерз». А у самого зуб на зуб не попадает… Он, кстати, очень хорошо говорил на украинском, совсем без акцента. Оказалось, Сережа родился в Украине. В 1992 году его семья переехала из Армении, спасаясь от войны в Нагорном Карабахе. «Я очень люблю украинский язык, украинские стихи, — признался однажды Сергей. — Хотите, Шевченко вам прочитаю?» И прочитал поэму «Кавказ». Я еще долго был под впечатлением. Он так читал эти строки, что хотелось плакать… «Я тоже пишу стихи, — улыбнулся Сережа. — Однако свои наизусть не помню. Как-нибудь потом покажу вам их». Мне захотелось написать его портрет. «А что? Давайте! — рассмеялся парень. — Но сначала революцию выиграем. А как только победим — я сразу к вам, в мастерскую…»
«Сергей мечтал стать артистом. У этого парня были все шансы поступить в театральный колледж»
— Меня этот человек тоже очень удивил и вдохновил, — признается исполняющий обязанности художественного руководителя Черкасского драмтеатра Сергей Проскурня. — Мы как раз работали над проектом «Наш Шевченко». Услышав, как Сергей читает стихи, решили записать с ним сюжет. Сережа прочитал отрывок из поэмы «Кавказ»: «Борітеся — поборете! Вам бог помагає! За вас правда, за вас слава І воля святая!» Видеоролик, на котором Сергей на фоне баррикад произносит эти слова, в интернете посмотрели несколько тысяч человек. Узнав, что Сергей мечтает стать артистом, я позвонил режиссеру Владимиру Петренко, руководителю днепропетровского театра «Веруем». Володя сказал, что Сергей может к нему прийти. У этого парня были все шансы поступить в театральный колледж.
— Ночи на Майдане дали о себе знать, — сетует Борис Егиазарян. — Сережа осунулся, похудел. И сильно простудился. Стоял с температурой, кашлял. Я по-отцовски начал за него переживать. «Ты Майдану нужен живым, — говорил. — Поэтому поезжай домой, хотя бы на пару дней». В конце концов Сережа согласился. Видимо, ему стало совсем плохо. Через несколько дней он действительно уехал. С тех пор мы не виделись. Я был уверен, что он в безопасности, лечится. А во вторник вдруг появилось нехорошее предчувствие. Такое было в 2002 году, когда погибла в аварии моя дочь. Сейчас корю себя: и почему не позвонил Сереже? Может, я смог бы как-то ему помочь, защитить… Включив в среду утром новости, не поверил своим глазам. «Погиб активист евромайдана Сергей Нигоян». Этого не может быть. Это какая-то ошибка!
После его смерти я слышал разные высказывания. В том числе и те, что Сергей наверняка был каким-то радикалом, сам лез на рожон. Ложь. Все, кто его знал, подтвердят: он хотел только мирного протеста. Погиб человек, который стоял за добро и справедливость. Сколько раз он не пускал на территорию евромайдана тех самых «титушек»… Если он и оказался в горячей точке, то только, чтобы кого-то защитить. Сережа не из тех людей, кто бросает камни. Он, скорее, оказывал помощь тем, в кого эти камни попадали.
В среду вечером стало известно, что Сергей получил три огнестрельных ранения: в голову, в шею и в грудь. Его расстреляли свинцовой картечью. После вскрытия тело Сергея отвезут на родину в Днепропетровскую область. Он был единственным ребенком в семье.
«Даже если бы он знал, что погибнет, все равно оттуда не ушел бы. Людей в беде не оставил бы»
Зная, что родители будут просить его не ходить на революцию, Сергей даже не сообщил им, куда поехал. В начале января парень рассказал об этом журналистке Кристине Бердинских, написавшей о нем статью. После гибели Сергея Кристина дала «ФАКТАМ» расшифровку первого и единственного интервью активиста:
«Я выехал из Днепропетровска еще 7 декабря. С 8-го декабря стою на посту.
— Видела, вы в охране стоите, видела вас и на Мальтийской кухне — вы там дрова колете…
— Я помогаю им в свободное время. На Майдане нет „наших“ и „не наших“. В моем понятии здесь [переходит на украинский] усі повинні бути єдині. Без цього перемоги не може бути.
— Что еще вы делали? Я вижу, вы постоянно чем-то занимаетесь.
— В охране стою и на кухне помогаю. Кроме этого, общаюсь с украинцами. Мені подобається українська мова, українці. Тому що я народився серед них і буду серед них проживати. І це мій обов'язок.
— Где живете? В палатке?
— В палатке или в Доме профсоюзов. Где найдется свободное место.
— Не устали?
— Я не устал. Иногда возникает мысль, что нет никаких сдвигов… Но если будет опасность, я буду в первых рядах.
— Вы приехали сам?
— Сам. Сосед довез меня до Днепропетровска, а там я сел в местную маршрутку. Час-полтора ездил по городу, искал, где собирается Майдан, где собираются люди. Ходил, искал, искал — и никого не нашел. Решил подойти на железнодорожный вокзал. Подумал: чего ждать? Купил билет. Через пару часиков сел и уехал в Киев. А уже с Майдана перезвонил отцу. Он интересуется: „Где ты?“ Отвечаю: „На Майдане“. Отец спрашивает „В Днепропетровске?“ Я говорю: „В каком Днепропетровске? В Киеве!“ Он сразу: „Куда ты? Зачем? Смотри, ни в какие стычки не влезь“. Я не участвую в таких вещах. Оно мне не надо. Потому что никто обо мне не позаботится, кроме меня самого. Хотя ходили мы с одной девочкой из Одессы к внутренним войскам на Банковой, общались… Один из бойцов открыто со мной поделился: „Нам приказ дали. Мы не можем иначе. Мы же вас не бьем, бьет „Беркут“… А мы просто стоим. Нам дали приказ, загнали сюда, в глухой угол“.
— Почему приехал на Майдан?
— Я смотрел по телевизору, что происходит, ночами не спал, следил за новостями. Потом решил ехать. Это мое будущее».
«Видела его в ту ночь на Грушевского, — написала в социальной сети „Фейсбук“ киевлянка Юлия. — Сергей помогал раненым, отводил их к врачам. Еще 19 января, когда все только началось, он первый бросился на помощь пострадавшим… Мы были мало знакомы, но я поняла одно: даже если бы он знал, что погибнет, все равно оттуда не ушел бы. Людей в беде не оставил бы».
…Когда в среду утром корреспондент «ФАКТОВ» позвонила родным Сергея, они еще не знали, что он погиб.
— Уговаривали Сережу остаться дома, но он опять поехал на Майдан, — сказал его родственник. — «Если не я, то кто?» — спрашивает. Мы с ним каждый день созванивались, в основном по вечерам. Позвонил он и вчера. «Все в порядке, — сказал бодрым голосом. — Баррикады стоят, мы тоже не сдаемся. Я сейчас на улице Грушевского. Тут стреляли, но уже, кажется, перестали. Вы только не переживайте». А сегодня почему-то не отвечает… Может, звонок не слышит?
Герои не умирают!
