Я уехал, меня угнетают люди. Очень трудно было наблюдать за коллегами и тем, что с ними происходит

Айдер Муждабаев – русский по матери, крымский татарин по отцу, родился в Тамбове и последние 20 лет прожил в Москве. Он работал в популярной газете "Московский комсомолец", отвечал там за рубрику мнений и комментариев.

Недавно Айдер все бросил в российской столице и теперь осваивается в Киеве. В Москве многие восприняли его отъезд как знак беды и еще один павший бастион свободы слова в России. Айдер пока не раскрывает своих творческих планов, но это точно амбициозная задача - он будет заниматься развитием крымскотатарских медиа в Украине

- Айдер, как вы оказались в Киеве?

– Я бросил работу в "Московском комсомольце". Решил уволиться из газеты, где я проработал 20 лет. Человек, когда лишается чего-то важного, должен поехать туда, где ему будет проще. Это я даже не про работу говорю. Я просто немножко подустал от российской атмосферы и решил подышать воздухом у моря. Имею в виду не море физическое, а ветер более свободной атмосферы.

– А что больше всего вас угнетало в вашей жизни и работе в Москве?

– Больше всего меня угнетают люди. Не как дворяне крестьян угнетали, а угнетают в том смысле, что разочаровывают. Я уехал сюда, чтобы отдохнуть немножко от некоторых людей, которые меня эти годы окружали.

– Но здесь же жидо-бандеровцы, украинские националисты…

– Но даже такие вы для меня менее страшны. Потому что страшно наблюдать, как люди резко меняются. Думаю, вы смотрели фильмы про оборотней: тот момент, когда у человека вырастают зубы, наливаются кровью глаза… Потом ты к этому привыкаешь, наверное.

Но этот год был переломным для России именно в плане человеческих отношений, потому что все остальное вторично. Вот это наблюдать было очень тяжело. Очень трудно было наблюдать за коллегами и тем, что с ними происходит на почве внезапного обретения Крыма, обретения русского мира. Мои коллеги писали в социальных сетях пафосные речи про то, что оказывается свет клином сошелся на мне, что я предатель Родины, с которым они все это время жили…

– И работали…

– Да, и работали с этим мерзавцем.

– Когда начались эти изменения?

– Во время Майдана. Кстати, Крым – это уже был взрыв, а фитиль загорелся чуть раньше. Уже чувствовалось такое негативное отношение многих окружающих меня людей к Майдану. То есть раздражало, видимо, то, что у украинцев что-то получается.

– Но ведь по версии российской пропаганды ничего хорошего у украинцев не получилось, мол, чему завидовать? По версии российских медиа тут вообще ничего не получается, кроме разрухи.

– Украинцам получается быть не толпой, непослушными людьми. Мне кажется, любой тихий мальчик завидует всегда хулиганам, которые могут себе позволить больше, чем просто ходить строем в столовую. Я нисколько не хочу умалить честь и достоинство россиян, но мне кажется, что во многом здесь замешан комплекс собственного бессилия. Не хочу приводить примеров из повседневной сексуальной жизни, но какое-то бессилие в этом всем, конечно, наблюдается.

– Айдер, но вы работали не в "Новой газете", а в "Московском комсомольце". Это довольно консервативная газета, которая часто подыгрывает власти и точно не ориентирована на Запад, на США. Довольно такая националистическая, пусть и умеренная. Почему вдруг вам стало в этой газете тесно или невыносимо?

– Мне сложно давать именно такие характеристики, потому что вблизи не так видно. Я доверяю вашим ощущениям. Мне казалось иначе, мне казалось, что, наоборот, это была либеральная газета относительно всего другого, что мы наблюдали все эти годы. Там появлялись всякие мнения. "МК" – это такой винегрет, где намешано все. Там правда были люди, которые писали прямо фронтально противоположные друг другу мнения.

Но в последний год, и это даже не вина учредителей, это даже, на мой взгляд, не вина властей - вина властей присутствует во всей этой атмосфере, но в конкретно данном случае мне кажется, что люди сами добровольно стали на эти рельсы патриотизма и духовности. И мне кажется, что многие из них бегут далеко впереди паровоза с флагом в руках и стараются быть большими патриотами, чем даже люди при власти.

– У тебя есть объяснение, почему так происходит?

– Бог его знает. Я об этом, правда, думал. То есть я даже вижу вокруг себя людей, которые вроде бы не имеют никаких бонусов от этой власти. Не трудно было бы представить людей, которые получают какие-то гранты и обслуживают, грубо говоря, Кремль: ботами работают, еще кем-то, пиарщиками. Да, это цинично, подло, но это объяснимо.

Но меня больше удивляли и шокировали другие люди, которые очевидно от этого ничего не получают. И у которых, допустим, падают зарплаты, которые попадают под сокращение, но все равно кричат "Крым – наш". Тут теряется логика и начинаются горящие глаза. Меня всегда пугали люди с горящими глазами. Честно говоря, диковато. А тем более, я еще раз говорю, это все было как в кино, очень быстро: когда ты видишь человека обычным, а потом он становится необычным.

– Что является триггером для людей, которые были обычными, а потом вдруг стали необычными?

– Может быть, это чисто человеческое качество, как ощущать какой-то личный комфорт. Вот мы тут сидим, а вдруг все вокруг начинают прыгать, кричать и петь песни на улицах, а мы будем сидеть тихо и молчать. Может быть, мы тоже себя почувствуем не в своей тарелке и начнем через какое-то время прыгать и кричать, чтобы не отличаться от большинства.

Все-таки, чтобы быть непохожим, нужно иметь силу сопротивляться. У большинства, мне кажется, таких сил нет. И в России вообще – фатальное мышление "что будет, то и будет", такое пролонгированное "авось". И люди не готовы с этим бороться, в принципе.

А если не бороться, то проще всего с этим смириться, встроиться в эту толпу и жить более или менее спокойно. Хотя все они не веселые патриоты, это грустные патриоты. Потому что все мои знакомые, они все понимают, что происходит, это не оглушенные пропагандой люди.

– Вы многих друзей потеряли?

– Да, многих коллег, друзей. Есть человек, с которым я общался 20 лет. Потом он начал снимать сюжеты про Майдан. Я случайно увидел один, посмотрел 5 минут, выключил и больше мы никогда не созванивались.

– Если бы агрессия России началась не с Крыма, а например, с Донбасса, так ли это повлияло бы на вас, так ли закончилась ваша карьеру, как сейчас?

– Моя карьера не связана напрямую с властями, она связана с моим личным ощущением – я не захотел дальше находиться в кругу такого накаленного патриотизма. Просто не хочу и все, им там комфортно, а мне нет.

А что касается Крыма или Донбасса, то Крым мне, конечно, ближе в силу происхождения. Но ситуация на Донбассе не менее омерзительна, а мне даже кажется, что более омерзительна. Если абстрагироваться от судьбы крымских татар, что для меня сложно, конечно, то на Донбассе, в принципе, русские убивают русских.

По большому счету, сейчас меня все обвинят в Украине, что я повторяю слова Путина про один народ, но, извините, в рациях звучит одна и та же речь - по ту и другую сторону фронта. По сути дела, если и не один народ, то очень переплетенный: там полуукраинцы, тут полурусские, мамы, папы, сестры, братья. Это же не этнический произошел разлом, а людей натравили, как натравливают собак на какую-то цель. Собака же ничего не имеет против какой-то собаки, а из людей сделали псов.

Но в России это началось не сейчас. Я боюсь, что украинцы – не последняя цель. Но самая циничная цель. До этого так же упоительно ненавидели чеченцев, как потом ненавидели грузин, и все это время ненавидели узбеков и таджиков, которые вообще ни в чем не повинны, но на них отрабатывалась ненависть.

Вы когда-нибудь видели, как натаскивают псов на медведя? Медвежонка пускают, и собака должна привыкнуть, что это жертва, враг и так далее, и вести себя соответствующе. Потому что в мирной жизни собака, даже охотничья, так себя не ведет, ее надо натаскивать.

Так натаскивали людей в России, эта тренировка ненависти продолжалась достаточно долго, порядка 10 лет. Общество уже готово было к тому, что у него появится более масштабная цель. Я далек от мысли, что в Кремле сидят какие-то пророки и стратеги, просто так получилось, что Украина стала мишенью, но общество было готово к следующему врагу совершенно точно.

Сейчас, я думаю, силы ненависти от украинцев перенаправляются внутрь. То есть, столкнувшись с довольно сильной стеной противодействия Запада и Украины, сейчас эта волна ненависти вернется в Россию.

И там начнут искать врагов с не меньшим упоением, уже независимо, наверное, от национальности. Думаю, евреям достанется в первую очередь, крымским татарам, в силу понятных причин. А потом уже и национальность не будут играть роль, просто – "ты не свой, не с нами, значит ты враг".

Как это произошло с Обществом защиты прав потребителей – так сделали врага. Просто здравая мысль: "Извините, будь внимательны при переходе проезжей части". Совет о том, что осторожно ездите в Крым и не покупайте там недвижимость, вот это нормальное сообщение, совет приняли как трусость, как призыв к дезертирству. Таков уже уровень идиотизма.

– Ваша мама – русская из Тамбова, ваш отец – крымский татарин, рожденный в Узбекистане, в ссылке. Почему именно крымскотатарская половина вашей души взбунтовалась, а например, вы не приняли сторону русского мира и не приветствовали аннексию Крыма?

– Я думаю, что "русский мир" – это то, что для меня все равно в кавычках. Потому что я не могу представить себе вписанным в этот "русский мир" моего русского деда или прадеда. Ну, не могу я. Видимо, это все-таки не "русский мир", это какой-то все-таки советский мир. На мой взгляд, это, конечно, их название, но для меня есть менее романтичное название – "совок". И здесь все достаточно просто.

"Русский мир" – это не об этническом происхождении, среди них есть люди всех национальностей, они выросли таким улюлюкающим, завистливым, малопроизводительным, достаточно злобным и беспринципным сообществом людей. Уникальным, на мой взгляд, в мире, потому что трудно себе представить более беспринципное общество, чем российское, и более отвязного и аморального мира, чем этот занесенный в кавычки всеми разумными людьми "русский мир".

Мы видим, что никакие принципы не работают, слово ничего не весит, "мы действуем ради нашей как мы понимаем пользы, мы плюем на законы, мы плюем на все, вот как нам надо, так мы и сделаем". Такое первобытное состояние.

– Когда произошла аннексия Крыма, вы очень активно встали на защиту крымских татар и многие ваши публикации были радикальными. Часто ли вы слышали от своих московских друзей какие-то скептические комментарии: "Ну, какая разница, Айдер, ты крымский татарин, это твоя крымскотатарская половина возобладала. Ну, был в составе Украины Крым, но там особо украинцы не приветствовали крымских татар, двери им не открывали. Сейчас Крым будет в составе России. Наоборот же, Путин пообещал, что крымским татарам какие-то будут послабления". Почему вы не прислушались к своим русским друзьям, что вас смущает в этих утверждениях?

– Нельзя назвать их русскими друзьями, давайте все-таки кавычить это… Друзья разных национальностей и бессмысленно обсуждать их национальную принадлежность.

– Согласны, – россияне.

– Да, россияне, большинство их, которые являются сторонниками Путина, говорят, что у него скоро будет очередной рекорд – скоро уровень его поддержки дойдет до 100% и, возможно, он перепрыгнет этот рубеж. Чему тоже нельзя верить, но поддержка велика и она существует. Я просто вижу, что все, что они говорят – все вранье, настолько это все белыми нитками для меня шито.

Здесь даже нет никакой национальной подоплеки. Они просто все время врут. Они же русских так же обманывают. На Донбассе они же всех обманули. Что сейчас видят условные русские дончане, которые поверили этим националистическим лозунгам о восстановлении так называемого русского мира?

Что они крымским татарам пообещали? Да крымские татары, надо признаться, и не верили им с самого начала. А в чем феномен крымского татарства - и не только во мне, а в любых людях, которые имеют какое-то отношение к этому народу: крымские татары достаточно серьезно вакцинированы от этого государственного вранья. Мы эту ложь от властей слышали 50 лет постоянно.

Крымские татары – скептики по отношению к властям. Народ очень самодостаточный. Потому что если бывает какая-то польза от плохого, то польза от депортации была одна – крымские татары, во-первых, почувствовали себя единым народом, раньше они тоже были разделены по месту проживания в Крыму. Депортация эти вещи во многом сгладила. Но еще и появилась, есть такое сейчас модное слово, политическая нация. Нация как сообщество людей, объединенных какими-то общими ценностями.

Почему крымским татарам так проблемно с Россией и почему России проблемно с ними? Я думаю, что в Кремле реально не понимают менталитет крымских татар. Они работают с ними как со всеми остальными, давно живущими в этой атмосфере "русского мира".

Крымские татары презирают "совок". На внутреннем ощущении. Это не зависит даже от уровня образования. Все равно им не мил этот "совок". Они все помнят, они при этом "совке" жили, он насквозь для них ржавый, гнилой и никаким способом не подкрасишь это. И вряд ли какому-то крымскому татарину можно объяснить, как зашибись было в Советском Союзе. Не поверят люди, потому что они жили в других, отличных от всех остальных условиях.

Это, может быть, единственный такой народ… Опять же – все же вернулись из ссылки, и только два народа не вернули – крымских татар и немцев Поволжья. Но немцев Германия забрала, а татарам пришлось столкнуться еще с теплой встречей в Крыму, где тоже распропагандировано… Тоже не новость – пропаганда, в Крыму тоже пропагандой готовили к встрече крымских татар местное население. Все боялись, что всех зарежут, убьют – такая была пропаганда.

У крымских татар все-таки есть вирус – они обрели свободу и вернулись на родину, это сыграло с ними историческую шутку, что татары все равно никогда не привыкнут к жизни в Российской Федерации.

Крымским татарам Украина была близка тем, что она даже если в лице местных чиновников противодействовала, она все-таки не ломала ментальность крымских татар. А ментальность их состоит в первую очередь в таком банальном слове, как стремление к свободе. Это, может, высокопарно звучит, но мне кажется, что у крымских татар эта свобода прошита где-то в крови.